«Хозяйственные операции в деревнях запретить, за неподчинение — расстрел». Что происходило на белорусских землях после 3 июля 1944 года

«Винтовка рождает власть», — сказал в 1938 году Мао Цзэдун, организатор великих походов китайских коммунистов. Со второй половины лета 1944 года этот лозунг станет особенно актуальным в белорусских деревнях и местечках. 

 

Партизанское командование и представители Красной Армии на митинге в местечке Шерешево Брестской области летом 1944 года. (Белорусский государственный архив кинофотофонодокументов, негатив № 0-87394)
Получил критическое письмо от коллеги из Гродно, который успел просмотреть новейший сборник документов «Партизаны в операции «Багратион». Смысл претензий к работникам столичных медиа такой: вы там у себя возвели в абсолют день освобождения Минска 3 июля и забыли, что Белорусская операция в историографии считается завершенной лишь 29 августа 1944 года.
Также на интернет-форуме TUT.BY звучат критические высказывания о традиции именовать 3 июля днем освобождения Беларуси. Ведь на самом деле бои продолжались и в августе 1944 года!
Советская минометная батарея ведет огонь в районе Барановичей. Июль 1944 г.
В десятых числах июля 1944 года работники ЦК КП(б)Б и СНК БССР затеяли в Минске масштабную подготовку к праздничному митингу и партизанскому параду.
А в это время в западных областях Беларуси советские партизаны захватывали местечки, удерживали речные переправы и железнодорожные мосты, встречались с авангардными частями Красной Армии.
Встреча в Сморгони партизан бригады им. А.В. Суворова с воинами разведывательного подразделения Красной Армии. (БГАКФФД, 0-135575)
Обстановка все еще была сложной, и нельзя забывать, что к 16 июля 1944 года немцы перебросили в полосу наступления белорусских фронтов 15 новых дивизий и 2 бригады из Германии, Норвегии, Италии, Голландии. Поэтому на территории Барановичской, Брестской, Гродненской областей шли жестокие бои.
Немецкий оберфельдфебель готовит к подрыву железную дорогу в районе Гродно 16 июля 1944 года. Автор снимка: Мёллер (Moller). Источник: waralbum.ru
Вот для примера шифртелеграмма № 10671 от 13 июля 1944 г. командира партизанского соединения Лидской зоны Е.Д. Гапеева начальнику Белорусского штаба партизанского движения П.З. Калинину о положении в регионе (цитируется по сборнику документов «Партизаны в операции «Багратион», выделения в тексте сделаны нами):
Совершенно секретно. Молния
8 июля встретился с частями Красной Армии, дал указание бригадам действовать в своих районах, сам уехал в город Лиду. Прибыл 10 июля. В связи с происходящими беспорядками в городе, вынужден был объявить себя партийно-советским руководителем города. Взял под контроль и охрану своими людьми все оставшиеся государственные ценности города, а также уборку его от трупов. Восстанавливаю в первую очередь необходимое, как печать, связь, медсанслужбу, ставлю ответственных людей за каждый участок. Срочно дайте дополнительные указания по организации сов[етских] органов города. Вы будете присылать [кадры для учреждений] или создать мне на месте из проверенных мною людей?
По имеющимся данным разные объекты города заминированы: 11 июля в Лиде от мин рвались склады боеприпасов. С воинскими частями и комендатурой никак не могу договориться о вызове саперов для проверки и разминирования, поскольку все части переходящие. Прошу оказать в этом ваше содействие. Одновременно принимаю сам меры. Продолжаю активные действия по борьбе с активными группировками противника и бандами в Новогрудском, Любчанском, Ивьевском, Юратишковском и Лидском районах.
В коротком вопросе товарища Гапеева о восстановлении советско-партийных структур сфокусировалась колоссальная для БССР проблема нехватки кадров. Где взять руководителей районного и областного звеньев? Таких, которые бы не были под оккупацией.
Ситуация, как после 17 сентября 1939 года, когда в Западную Беларусь толпами повалили из восточных областей СССР на поиски счастья и чинов авантюристы и карьеристы, жулики и бездельники, пьяницы и неудачники. Объединяло их одно: наличие партбилета с кадровой разнарядкой ЦК ВКП(б) и колонизаторское презрение к «местным».
Чтобы как-то компенсировать острую нехватку партийно-советских кадров и массовую засылку «восточников», ЦК КП(б)Б в августе 1944 года устроит в запущенном здании института физкультуры на минской Комаровке краткосрочные курсы для бывших партизан.
Но вскоре, правда, лесным бойцам надоест спать без белья и одеял на пропитанных трупным гноем матрасах (в здании института физкультуры двумя месяцами ранее помещался немецкий госпиталь) и питаться червивой пшенкой. В сентябре сорок четвертого они устроят памятный ветеранам войск НКВД «комаровский бунт» со стрельбой в воздух и кулачным разгромом здешнего отделения милиции, о чем к 70-летию тех ярких событий я надеюсь рассказать со слов активного их участника — партизана-орденоносца Юрия Сергеевича Миненкова.
Чтобы ощутить атмосферу переходного периода, вчитаемся в текст приказа № 51 командования партизанской бригады им. П.К. Пономаренко Брестской области «Об организации деятельности отрядов бригады в связи с освобождением Красной Армией района дислокации бригады»:
Н-ский лагерь 13 июля 1944 г.

В связи с тем, что Красная Армия выгнала немецких извергов из районов действий нашей партизанской бригады, приказываю:§ 1. Командирам отрядов запретить своему личному составу проводить хозяйственные операции в деревнях.
§ 2. Питание личного состава проводить из ранее заготовленных продуктов, которые оставались на случай блокировки немцами леса.
§ 3. Запрещаю без моего ведома убивать живой скот: коров, овец и т.д., проводить передачу скота крестьянам, передавать в другие отряды, производить обмен и передачу другому как скота, а также инвентаря и упряжи.
§ 4. Семейным отрядам оставаться полным составом на местах, питание проводить из своих запасов продуктов и вплоть до моего распоряжения не выезжать в деревни на место дислокации. Проведение всяких операций в деревне категорически запрещаю.

В переводе на понятный сегодня язык фраза «проведение операций в деревне членами семейных отрядов» означала передел имущества, скота и посевов, а фактически — гражданскую войну на селе. 

§ 5. Командирам отрядов установить норму выдачи продуктов для личного состава боевых и семейных отрядов и строго контролировать их использование.
§ 6. Весь личный состав держать в гарнизонах, запретить выезды из деревни в деревню без всякой надобности.
§ 7. Возлагаю патрулирование леса Гута-Михалин на командира отряда им. Дмитрова, для чего использовать ему полностью свой конный разведвзвод.
§ 8. Разведвзвод отряда им. Кирова укомплектовать и использовать для ловли малых групп противника на территории, освобожденной Красной Армией. Разведвзвод отряда им. «Сов. Беларусь» будет выполнять эту же задачу.
§ 9. Предупреждаю весь личный состав, что лиц, нарушающих этот приказ, буду строго наказывать, вплоть до расстрела.Командир бригады лейтенант Сенькин
Именно так: вплоть до расстрела… Минск, где находятся ЦК и прокуратура и где на послезавтра назначен для кинохроники партизанский парад — это очень далеко. А тут у нас закон — тайга.
В дни, когда шел передел власти и имущества, Военный совет 2-го Белорусского фронта издал обязательное постановление «О наведении воинского порядка в прифронтовой полосе».
Конечно, главной проблемой военных комендатур было оружие у населения, а не трофейные «конi, возы, самаходы, ваенная вопратка». Лесных бойцов, не зачисленных в истребительные батальоны, стремились разоружать мгновенно.(Замечательная фраза из циркулярной шифртелеграммы № 6277 от 5 июля 1944 г. начальника БШПД П.З. Калинина: «Из числа преданных и проверенных партизан оставьте в распоряжение райкома истребительный батальон в составе 100–150 человек». Но как быть с не преданными и не проверенными?..).
Передача оружия партизанами бригады им. Сталина Брестского соединения представителям Красной Армии. 1944 г. (БГАКФФД, 1-482)
Вот, например, партизанский отряд имени Г.К. Жукова, который действовал на территории Августовского района Белостокской области. «Сдаваться» советской власти они решили только 31 июля 1944 года. Причем происходило это в Малоритском районе Брестской области, ибо Белосток отходил Польше.
Согласно данным БШПД, в отряде им. Жукова насчитывалось 117 бойцов, однако при сдаче вооружения и имущества в Малорите было заявлено 40 человек. Соответственно пулеметов – 1, автоматов — 5, винтовок — 34. Еще сдали партизаны, как видно из документа, 7 кастрюль, 4 ведра и 1 миномет БМ.
Напротив слова «револьверов» в акте поставлен прочерк. А где, интересно, пистолеты? Где трофейные вальтеры, браунинги и парабеллумы в числе 2–3 стволов на каждого лесного брата?.. А дело в том, что легкое стрелковое вооружение – пистолеты и автоматы, очень даже нужны были советскому активу в деревнях. Бывшие партизаны спали с пистолетами под подушкой.
От кого обороняться? Да хотя бы от отдельных нетипичных представителей доблестной Красной Армии. К сожалению, не всегда было так, как на этом снимке с кашей и ребенком.
Солдатская каша. Беларусь, 1944 г. (БГАКФФД, 0-94868)

 

Солдат — он, конечно, мог накормить отдельного ребенка. А вот с тыловыми советскими генералами, которые летом 1944 года в освобожденной Беларуси грабили целые районы, было трудно.Из доклада первого секретаря Барановичского обкома КП(б)Б Ивана Тура:
…Имеется много случаев получения войсковыми частями продовольствия без чековых требований и без нарядов. Безобразничают в этом отношении отставшие и тыловые учреждения. Кое-где дело доходит до мародерства отдельных неуловимых представителей частей, забирающих коров, хлеб, уводят лошадей.
В связи с тем, что это продолжает иметь место, нужно было бы дать строжайший приказ по белорусским фронтам (1-му, 2-му и 3-му) и по гарнизонам о запрещении и суровых наказаниях за незаконное изъятие у населения продовольствия и о запрещении самовольничания в использовании народно-хозяйственного имущества. Воинские части, особенно тыловые, забирают все склады со стройматериалами, с сырьем (кожа сырец), трактора колесные, гвозди и все, что только попадается, и, зачисляя это как трофейное имущество, расточительствуют.
Особенно этот произвол организует начальник тыла 1-го Белорусского фронта тов. Антипенко (генерал-лейтенант), который дал распоряжение забрать в Барановичах у местных органов все склады, передать их КЭЧ и вооруженной силой выбросил охрану местных органов. Кажется, КЭЧ должны получать от органов советской власти и цемент, и гвозди, и краски, и строительные материалы и все, что нужно будет им для восстановления жилищно-служебного фонда. А у товарища Антипенко получается наоборот. Больше этого, тов. Антипенко дал распоряжение собрать и складировать в складах трофейных команд квартимущество, оставшееся бесхозяйственным, и таким распоряжением организовал сбор и выявление по квартирам имущества и дискредитировал этим ряд офицеров, начавших было заниматься этим делом. Мы запретили это делать в городе. Однако восстановить всюду беззаконие не представляется возможным. Связи ни с тов. Антипенко, ни с членом Военного совета фронта нет. Это затрудняет обстановку…
Если вспомним, партизанский комбриг Сенькин с приходом Красной Армии немедленно запретил «хозяйственные операции в деревнях» и даже угрожал расстрелом своим бойцам. Но там всего-то речь шла о подсвинке да мешке картошки… Здесь же дела куда масштабнее.
А вот и просто бандитизм со стороны военнослужащих регулярной армии, о котором в 1945 году будет докладывать наверх первый секретарь Брестского областного комитета КП(б) Белоруссии Михаил Тупицын:
С момента размещения на территории Брестской области соединений танковой армии, гвардейского кавалерийского корпуса и других воинских частей отмечены случаи произвола, вооруженного насилия, кражи, в отдельных случаях сопровождаемые убийствами граждан. Наиболее характерные факты имели место следующие:
25 июля группа военнослужащих во главе с лейтенантом Справедливым (фамилия — С.К.) Павлом Гордеевичем зашли к гражданке дер. Избицы Шерешевского р-на (см. первую фотографию в этой статье, на которой представители Красной Армии приветствуются в местечке Шерешево. — С.К.) Марчук Антонине Лаврентьевне, отобрали у нее водку и деньги и, будучи в состоянии опьянения, учинили драку. Прибывшего на место происшествия уч. уполномоченного Шерешевского РО НКВД обезоружили и угрожали расстрелом.
22 июля группа пьяных офицеров 28-го мотополка 8-го гвардейского танкового корпуса в количестве 8 человек, придя в деревню Лешна Каменецкого района и напившись там пьяными, учинили между собой драку, после чего, проходя по деревне, били в домах оконные стекла, врывались в дома, где требовали представить им молодых девушек.
Эта же группа пьяных офицеров ворвалась в дом гр-на Новак Бронислава Карповича, 52 лет, уроженца и жителя дер. Лешна. Последний был ими напуган и пытался выбежать из дома через окно, в этот момент один из офицеров выстрелил из пистолета и убил его.
4 августа военнослужащие 864-го отдельного автотранспортного б-на 69 армии старшина Чернаков И.Ф., боец Уганин и шофер Устинов пьянствовали в д. Грабовцы Жабинковского района. В 24 часа они на автомашине переехали в хутор Грабовцы, где зашли в дом гражданина <…>, под силой оружия отобрали принадлежащее им имущество, изнасиловали жену, а самого <…> без всякого на то повода убили…
Почитав доклад руководителя Брестского обкома, вспомнил одну фотографию из личного архива фотокорреспондента БелТА и ТАСС Владимира Лупейко, который за годы войны побывал во многих отрядах Брестского и Пинского партизанских соединений. В одной из командировок Лупейко сделал колоритный снимок женщины-партизанки.
Если бы эта женщина встретилась на пути бандитов в советских армейских погонах, о которых сообщал первый секретарь Брестского обкома, – такая могла бы за себя постоять.
.

Добавить комментарий